Неточные совпадения
Прежде всего
пошли они обсматривать
конюшню, где видели двух кобыл, одну серую
в яблоках, другую каурую, потом гнедого жеребца, на вид и неказистого, но за которого Ноздрев божился, что заплатил десять тысяч.
Ребенок видит, что и отец, и мать, и старая тетка, и свита — все разбрелись по своим углам; а у кого не было его, тот
шел на сеновал, другой
в сад, третий искал прохлады
в сенях, а иной, прикрыв лицо платком от мух, засыпал там, где сморила его жара и повалил громоздкий обед. И садовник растянулся под кустом
в саду, подле своей пешни, и кучер спал на
конюшне.
— Хорошо. Постойте. Сейчас я напишу записку.
Пошлите Михайлу с запиской
в конюшни. Поскорее.
Переодевшись без торопливости (он никогда не торопился и не терял самообладания), Вронский велел ехать к баракам. От бараков ему уже были видны море экипажей, пешеходов, солдат, окружавших гипподром, и кипящие народом беседки.
Шли, вероятно, вторые скачки, потому что
в то время, как он входил
в барак, он слышал звонок. Подходя к
конюшне, он встретился с белоногим рыжим Гладиатором Махотина, которого
в оранжевой с синим попоне с кажущимися огромными, отороченными синим ушами вели на гипподром.
Левин сердито махнул рукой,
пошел к амбарам взглянуть овес и вернулся к
конюшне. Овес еще не испортился. Но рабочие пересыпали его лопатами, тогда как можно было спустить его прямо
в нижний амбар, и, распорядившись этим и оторвав отсюда двух рабочих для посева клевера, Левин успокоился от досады на приказчика. Да и день был так хорош, что нельзя было сердиться.
Мы вошли
в конюшню. Несколько белых шавок поднялось с сена и подбежало к нам, виляя хвостами; длиннобородый и старый козел с неудовольствием отошел
в сторону; три конюха,
в крепких, но засаленных тулупах, молча нам поклонились. Направо и налево,
в искусственно возвышенных стойлах, стояло около тридцати лошадей, выхоленных и вычищенных на
славу. По перекладинам перелетывали и ворковали голуби.
На другой день
пошел я смотреть лошадей по дворам и начал с известного барышника Ситникова. Через калитку вошел я на двор, посыпанный песочком. Перед настежь раскрытою дверью
конюшни стоял сам хозяин, человек уже не молодой, высокий и толстый,
в заячьем тулупчике, с поднятым и подвернутым воротником. Увидав меня, он медленно двинулся ко мне навстречу, подержал обеими руками шапку над головой и нараспев произнес...
До двух часов, когда сели обедать, все было тихо, но за обедом вдруг оказалось, что мальчиков нет дома.
Послали в людскую,
в конюшню, во флигель к приказчику — там их не было.
Послали в деревню — и там не нашли. И чай потом тоже пили без мальчиков, а когда садились ужинать, мамаша очень беспокоилась, даже плакала. А ночью опять ходили
в деревню, искали, ходили с фонарями на реку. Боже, какая поднялась суматоха!
Осмотрел он передние и задние горницы,
посылал Пахома
в подполье поглядеть, не загнили ли нижние венцы срубов, сам лазил на чердак посмотреть на крышу, побывал во всех чуланах и
в клети, на погребе, сам вниз сходил и
в бане побывал, и
в житнице, и
в сараях,
в конюшне,
в коровнике и на сеновале, где, похваливая поповское сено, вилами его потыкал. И все на бумажке записывал.
Приехал к Кисловым Пахом и, не входя
в дом, отпряг лошадку, поставил ее
в конюшню, задал корму, втащил таратайку
в сарай и только тогда
пошел в горницы. Вообще он распоряжался у Кисловых, как у себя дома. И Степана Алексеича и Катеньку нашел он
в спальне у больной и вошел туда без доклада. Все обрадовались, сама больная издала какие-то радостные звуки, весело поглядывая на гостя.
Двор был пустынен по-прежнему. Обнесенный кругом частоколом, он придавал усадьбе характер острога. С одного краю,
в некотором отдалении от дома, виднелись хозяйственные постройки:
конюшни, скотный двор, людские и проч., но и там не слышно было никакого движения, потому что скот был
в стаде, а дворовые на барщине. Только вдали, за службами, бежал по направлению к полю во всю прыть мальчишка, которого, вероятно,
послали на сенокос за прислугой.
Но я, как только проснулся, вспомнил про наших лошадей и про Алемпия, и потому прежде, чем
идти в столовую, побежал к
конюшням. Алемпий, по обыкновению, сидел на столбике у
конюшни и покуривал из носогрейки. Мне показалось, что он за ночь сделался как будто толще.
Поначалу, как его
в старосты определили, только, бывало, и видишь:
идет Федот и бабу с мешочком с колосьями или с пушниной на
конюшню ведет.
— Сбегай, посмотри, что подлец делает? — по нескольку раз
в день
посылала она девчонку на
конюшню.
Оказывается, на
конюшне секут «шалунишку» буфетчика, человека с большими бакенбардами, недавно еще
в долгополом сюртуке прислуживавшего за столом… Лицо у Мардария Аполлоновича доброе. «Самое лютое негодование не устояло бы против его ясного и кроткого взора…» А на выезде из деревни рассказчик встречает и самого «шалунишку»: он
идет по улице, лущит семечки и на вопрос, за что его наказали, отвечает просто...
Жизнь нашего двора
шла тихо, раз заведенным порядком. Мой старший брат был на два с половиной года старше меня, с младшим мы были погодки. От этого у нас с младшим братом установилась, естественно, большая близость. Вставали мы очень рано, когда оба дома еще крепко спали. Только
в конюшне конюхи чистили лошадей и выводили их к колодцу. Иногда нам давали вести их
в поводу, и это доверие очень подымало нас
в собственном мнении.
В конце концов Розанова уступила милым просьбам, и на
конюшню послали приказание готовить долгуши.
— Жалеть его нечего! — резко отозвался Николай, оборачиваясь
в дверях. — Если бы такую выходку с браслетом и письмом позволил себе человек нашего круга, то князь Василий
послал бы ему вызов. А если бы он этого не сделал, то сделал бы я. А
в прежнее время я бы просто велел отвести его на
конюшню и наказать розгами. Завтра, Василий Львович, ты подожди меня
в своей канцелярии, я сообщу тебе по телефону.
Ванька вспомнил, что
в лесу этом да и вообще
в их стороне волков много, и страшно струсил при этой мысли: сначала он все Богородицу читал, а потом стал гагайкать на весь лес, да как будто бы человек десять кричали, и
в то же время что есть духу гнал лошадь, и таким точно способом доехал до самой усадьбы; но тут сообразил, что Петр, пожалуй, увидит, что лошадь очень потна, — сам сейчас разложил ее и, поставив
в конюшню,
пошел к барину.
В два этажа с вышкой, он точно оброс какими-то переходами, боковушками и светелками, а дальше
шли громадные амбары,
конюшни, подсарайные, людские и сеновалы.
Она не
пошла к своей гряде, где
в борозде валялась брошенная второпях лопатка, а поскорее нырнула
в ворота и спряталась от старухи
в конюшне.
Огромная
конюшня, обнесенная забором, была
в виду у всех на Ходынке, рядом со скаковым кругом. Расход был огромный, лошади, конечно, себя не оправдывали, и на содержание их не хватало доходов от газеты.
Пошли векселя.
— Вот что я тебе, Абрам, скажу по-дружески: послушайся меня и, если исполнишь мой совет, то будешь ты опять богат. Вот у тебя хлыст
в руках, прикажи сейчас же отпереть все
конюшни и всех до одной лошадей выгони
в поле, ворота запри, а сам на поезд на два месяца
в Крым.
Иди и не оглядывайся!
А как свадьбы день пришел и всем людям роздали цветные платки и кому какое
идет по его должности новое платье, я ни платка, ни убора не надел, а взял все
в конюшне в своем чуланчике покинул, и ушел с утра
в лес, и ходил, сам не знаю чего, до самого вечера; все думал: не попаду ли где на ее тело убитое?
«Хорошо, — думаю, — теперь ты сюда небось
в другой раз на моих голубят не
пойдешь»; а чтобы ей еще страшнее было, так я наутро взял да и хвост ее, который отсек, гвоздиком у себя над окном снаружи приколотил, и очень этим был доволен. Но только так через час или не более как через два, смотрю, вбегает графинина горничная, которая отроду у нас на
конюшне никогда не была, и держит над собой
в руке зонтик, а сама кричит...
Он, бывало, если проиграется где-нибудь ночью, сейчас утром как встанет,
идет в архалучке ко мне
в конюшню и говорит...
Завидев этих грозных, хотя не воюющих воинов, мужики залегли
в межу и, пропустив жандармов, встали, отряхнулись и
пошли в обход к господским
конюшням, чтобы поразведать чего-нибудь от знакомых конюхов, но кончили тем, что только повздыхали за углом на скотном дворе и повернули домой, но тут были поражены новым сюрпризом: по огородам, вокруг села, словно журавли над болотом, стояли шагах
в двадцати друг от друга пехотные солдаты с ружьями, а посреди деревни, пред запасным магазином,
шел гул: здесь расположился баталион, и прозябшие солдатики поталкивали друг друга, желая согреться.
Воротился старик ко старухе
Что же он видит? Высокий терем
На крыльце стоит его старуха
В дорогой собольей душегрейке,
Парчовая на маковке кичка,
Жемчуги огрузили шею,
На руках золотые перстни,
На ногах красные сапожки.
Перед нею усердные слуги;
Она бьет их, за чупрун таскает.
Говорит старик своей старухе:
«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна».
На него прикрикнула старуха,
На
конюшне служить его
послала.
Петр Васильич остался, а Матюшка
пошел к конторе. Он
шел медленно, развалистым мужицким шагом, приглядывая новые работы. Семеныч теперь у своей машины руководствует, а Марья управляется
в конторе бабьим делом одна. Самое подходящее время, если бы еще старый черт не вернулся. Под новеньким навесом у самой конторы стоял новенький тарантас,
в котором ездил Кишкин
в город сдавать золото, рядом новенькие
конюшни, новенький амбар — все с иголочки, все как только что облупленное яичко.
В корню
идет Ураган, Наташин любимец… Девочка часто бегает на
конюшню, кормит его сахаром… Болтает с отцом, Андрей любуется подрастающей дочуркой и хочет и не смеет, смущается приласкать эту изящную, нарядную барышню, казалось, и рожденную для того только, чтобы все любовались ею…
Только и слов на языке:"
Слава богу, и мы наконец освободились от этого постыдного, ненавистного права стричь девкам косы и наказывать на
конюшне людей!"И точно: стоило только вглядеться
в Дракина, чтоб убедиться, что тут есть что-то неладное.
От
конюшен идет каменная ограда до набережной; за оградою нечистый дворик и посреди его колодезь с насосом, ручкою для качки воды и желобом, проведенным
в конюшню.
В конюшне стало совсем светло. Бородатый, старый, вонючий козел, живший между лошадей, подошел к дверям, заложенным изнутри брусом, и заблеял, озираясь назад, на конюха. Васька, босой, чеша лохматую голову,
пошел отворять ему. Стояло холодноватое, синее, крепкое осеннее утро. Правильный четырехугольник отворенной двери тотчас же застлался теплым паром, повалившим из
конюшни. Аромат инея и опавшей листвы тонко потянул по стойлам.
От навозных куч, только что выгребенных из
конюшни,
шел густой пар, и воробьи, копошившиеся
в навозе, возбужденно кричали, точно ссорясь между собою.
В десятники его ставили, он было всех баб перебил;
в конюшни определили, так как это
в кавалерии соответственнее, он под лошадь попал, только,
слава богу, под смирную: она так над ним всю ночь не двинулась и простояла; тогда его от этой опасности
в огуменные старосты назначили, но тут он сделал княгине страшные убытки: весь скирдник, на многие тысячи хлеба, трубкой сжег.
Он, бывало, прежде всего зайдет
в конюшню посмотреть, ест ли кобылка сено (у Ивана Ивановича кобылка саврасая, с лысинкой на лбу; хорошая очень лошадка); потом покормит индеек и поросенков из своих рук и тогда уже
идет в покои, где или делает деревянную посуду (он очень искусно, не хуже токаря, умеет выделывать разные вещи из дерева), или читает книжку, печатанную у Любия Гария и Попова (названия ее Иван Иванович не помнит, потому что девка уже очень давно оторвала верхнюю часть заглавного листка, забавляя дитя), или же отдыхает под навесом.
Дорога
шла уж по песчаной отлогости горы, к тому ж лошади, чуя близость домашней
конюшни, бежали и без понуждения. Но Лиза,
в нетерпении увидеть скорее мужа и разрешить мучившую ее загадку, приказывала ехать шибче.
Теперь мы
шли по большому сумрачному двору, где то и дело встречались полуразвалившиеся постройки — сараи, погреба и
конюшни. Когда-то, очень давно, должно быть, он процветал, этот двор, вместе с замком моей бабушки, но сейчас слишком наглядная печать запустения лежала на всем. Чем-то могильным, нежилым и угрюмым веяло от этих сырых, заплесневелых стен, от мрачного главного здания, смотревшего на меня единственным, как у циклопа, глазом, вернее, единственным огоньком, мелькавшим
в крайнем окне.
Он постоял среди двора, прислушиваясь к шороху и гулу фабрики.
В дальнем углу светилось жёлтое пятно — огонь
в окне квартиры Серафима, пристроенной к стене
конюшни. Артамонов
пошёл на огонь, заглянул
в окно, — Зинаида
в одной рубахе сидела у стола, пред лампой, что-то ковыряя иглой; когда он вошёл
в комнату, она, не поднимая головы, спросила...
Въехав на задний двор, где находились избы для помещения ратников и ворота на который никогда, и даже ночью, не затворялись и никем не оберегались, он разнуздал коня, поводил его, поставил
в конюшню и уже хотел
идти уснуть несколько часов перед тем, как
идти с докладом об исполненном поручении к Григорию Лукьяновичу, уже тоже спавшему, по его предположению, так как был уже первый час ночи, как вдруг легкий скрип по снегу чьих-то шагов на соседнем, главном дворе, отделенном от заднего тонким невысоким забором, привлек его внимание.
Пожалуйте. Вот, как выкушают по нескольку чашек вареной, пан полковник пожелает проходиться по двору, осмотреть батенькину
конюшню, скотный двор и другие заведения.
Пошел — и все чиновники за ним; батенька предшествует, а сурмы сурмят и бубны гремят
в честь полковника, но уже с заметным разладом, потому что изобильное угощение было и трубящим — как казакам, конюхам и всем с гостями прибывшим людям.
Довольно рано, часов
в десять, только что затемнело по-настоящему, нагрянули мужики с телегами и лесные братья на экономию Уваровых. Много народу пришло, и
шли с уверенностью, издали слышно было их шествие. Успели попрятаться; сами Уваровы с детьми уехали, опустошив
конюшню, но, видимо, совсем недавно: на кухне кипел большой барский, никелированный, с рубчатыми боками самовар, и длинный стол
в столовой покрыт был скатертью, стояли приборы.
Арефа отлично воспользовался общею суматохою и прокрался на господскую
конюшню, где и разыскал среди других лошадей свою кобылу. Она тоже узнала его и даже вильнула хвостом. Никто не видел, как Арефа выехал с господского двора, как он проехал по заводу и направился по дороге
в Усторожье. Но тут
шли главные работы, и его остановили.
—
Пойду на
конюшню. Посмотрю, всё ли
в порядке.
Но вскоре он оправился, встал и быстро
пошел в свою
конюшню посмотреть, напоен ли и не стоит ли без пищи его мул и крепки ли у его копыт медные подковы?
Пошли утром закладывать, а он
в конюшне на гвозде.
Ринулся я, як зверь, до ее комнаты и знову кричу: «Христя!» и хочу, щоб ее
послать враз, щоб Теренька сию минуту кони подал, и скакать
в погоню, но только, прошу вас покорно, той Христины Ивановны и так уже
в ее постели нема, — н я вижу, що она и грому и дождя не боится, а потиху от Тереньки из
конюшни без плахты
идет, и всем весьма предовольная…
Теренька ни с кем из хохлов компании не водил, а всех знал и не
пошел в избу, а один, миляга, с конями
в конюшне жил.
И подумайте, никто из паробков не хочет
идти до меня убирать кони и ездить, и у меня некому ни чистить коней, ни кормить их, ни запрягать, и к довершению всего вдруг
в одну прекрасную ночь, когда мы с Христиной сами им решетами овса наложили и
конюшни заперли, — их всех четверых
в той ночи и украли!..
Я ехал к нему часа два с половиною, потому что должен был проехать около пяти верст большими улицами и изъездить по крайней мере десяток маленьких переулков, прежде чем нашел его квартиру: это был полуразвалившийся дом, ход со двора; я завяз почти
в грязи, покуда
шел по этому двору, на котором, впрочем, стояли новые
конюшни и сарай.